Интервью: «Российское кино находилось на Каннском фестивале в равных условиях со всем остальным мировым кино»

23.07.2021
Каннский международный кинофестиваль 2021 оказался триумфальным для России: «Купе номер шесть» получил Гран-при основного конкурса, фильм молодого режиссера Киры Коваленко «Разжимая кулаки» выиграл конкурсную программу «Особый взгляд», «Петровы в гриппе» — приз Высшей технической комиссии за операторскую работу. В интервью с побывавшим на кинофестивале продюсером, генеральным директором кинокомпании HHG Владиславом Пастернаком, «Культуромания» пыталась выяснить, как о российском кино отзывались за кулисами, какие темы любят в Каннах, как молодые режиссеры могут стать известными.
 

Есть ли что-то общее у трех российских фильмов, получивших награды в Каннах? По вашему мнению, почему именно они были отобраны жюри кинофестиваля?

— Все они сняты настоящими мастерами кинематографа, являются образцами высокого искусства и утверждают две универсальные человеческие ценности: свободу и любовь. Но то же можно сказать и обо всех фильмах фестиваля, так что как раз отсутствие сходства, уникальность их и объединяет.
 

Вы были в Каннах, можете рассказать, как о российском кино отзываются в кулуарах? Как встречают новых режиссеров?

— Российское кино находилось на Каннском фестивале в равных условиях со всем остальным мировым кино. Изобретенная во Франции теория авторского кино имеет здесь огромное влияние, поэтому даже на билетах всегда указано не только название фильма, но и имя режиссера, а вот страна происхождения мало кого волнует — для создания независимого фильма, как правило, объединяются продюсеры из нескольких стран. Страны конкурируют между собой за привлечение талантов. О каждом фильме судят индивидуально. Российское кино в этом году ни в чем не уступало любому другому и в итоге было высоко оценено.
 

Есть ли темы/идеи, которые имеют больше перспектив для прохождения отбора в Каннах?

— По этому поводу существует огромное количество стереотипов, которые регулярно высмеивают в медиа к удовольствию массового зрителя, неспособного к просмотру ничего, кроме продукции «Марвел». Каннский фестиваль интересует правда о человеке и мире, мастерски рассказанная кинематографическими средствами. Что общего между «Однажды в... Голливуде», «Рассекая волны», «Купе номер шесть» и «Разжимая кулаки»? Ничего. Есть мнение, что фильм должен быть медленным и медитативным, но «Экстаз» Гаспара Ноэ или «Поезд в Пусан» Ён Сан-Хо демонстрируют запредельный темп и зрелищность. Консерваторы скажут, что в Каннах приветствуются фильмы ЛГБТ-тематики, однако «Магазинные воришки» получили Золотую пальмовую ветвь в 2018 году, бескомпромиссно утверждая классические семейные ценности.
 

— Фильм «Купе номер шесть» сделан совместно Финляндией, Эстонией, Россией и Германией. Что значит копродукция в кино? В чем плюсы участия в таких проектах?

— Копродукция, то есть международное сотрудничество продюсеров, позволяет снизить риски, уменьшить затраты и налоговую нагрузку каждой из сторон, одновременно увеличив бюджет и качество, расширить рынок сбыта будущего фильма, а главное — выйти за пределы своего культурного пространства.
 

В 2018 году вы выступали на дискуссии Открытого лектория «Культура 2.0» в Санкт-Петербурге, тема «Кино и культура: влияние молодых режиссеров на культуру». Там вы сказали, что не верите в серьезное влияние молодых режиссеров на культуру, так как культовое кино требует серьезных денежных вложений и продвижения. Сегодня вы считаете так же?

— Да, по-прежнему придерживаюсь тех же позиций. Крайне редко случается, что какой-то фильм по какой-то причине становится популярен вирусным способом, но это всегда исключение. Молодые режиссеры сначала завоевывают позиции внутри индустрии, а уже потом, когда продюсеры и дистрибьюторы видят в них потенциал и привлекают к продвижению серьезные ресурсы, появляется какое-то влияние на культуру. Кино — это не только искусство, но и бизнес, и одного лишь таланта недостаточно. Влияние на культуру возникает тогда, когда фильм встречается с аудиторией, а та понимает его правильно.


Могут ли молодые режиссеры, как раз через крупные кинофестивали, заработать имя, а потом и найти спонсоров, продюсеров, команду для будущих свершений? А главное: могут ли они надолго удержать этот успех?

— Чтобы попасть на крупный фестиваль, сначала нужно снять фильм соответствующего уровня. Некоторым это удавалось — к примеру, Кристофер Нолан самостоятельно сделал «Преследование» за 6000 долларов и выиграл в Роттердаме, что открыло ему дорогу к съемкам «Помни» и далее. Но, например, Валерия Гай Германика участвовала с фильмом «Все умрут, а я останусь» в программе «Неделя критики» Каннского фестиваля — а сделан этот фильм был под руководством Игоря Толстунова, одного из крупнейших и опытнейших российских продюсеров. То есть, сначала нужно было заработать имя, снимая микробюджетные короткие метры и документальные фильмы, а уже потом появился продюсер, дал возможность дебютировать в большом кино, нашел пути для выхода фильма к экспертам, агентам, дистрибьюторам и зрителям и создал режиссеру имя уже по-настоящему. Задача режиссера — снимать кино. Самостоятельные попытки заниматься продвижением и дистрибуцией, а для этого и созданы крупные фестивали, ни к чему хорошему не приводят.


С точки зрения продюсера, как изменилась киноиндустрия за время пандемии? Какие новые, нетипичные процессы вы наблюдаете?

— Пандемия, а точнее, карантин и временное закрытие кинотеатров ускорили развитие моды на онлайн-платформы и позволили им привлечь огромные инвестиции, стать важными заказчиками контента. Но можно ли назвать этот процесс нетипичным? Индустрия домашнего видео существует с 1970-х годов, с появления формата VHS. Некоторые фильмы принесли гигантские деньги именно на кассетах, как «Брат» и «Шоугёлз». Потом был DVD и Blu-Ray, теперь есть VOD. Разнообразие аудитории онлайн-платформ, связанное с их тотальным охватом, привело к спросу на разнообразные истории, рассказанные разными людьми.
 

Вообще, в чем идентичность и сила российского кино? Чем мы выделяемся на международном фестивале?

— Это вопрос, ответ на который невозможно сформулировать. Наше кино отличается от мирового так же, как отличается наша страна или наш народ от любой другой страны или народа — и в то же время есть масса общего. Поэтому самое главное для отечественного фильма — именно опора на отечественную культуру, быт и историю. Когда мы хотим посмотреть французский фильм, мы ждем от него «французскости», от корейского — «корейскости». Зарубежное кино расскажет и нам, и миру о чем угодно, кроме как о нас самих.